Диктатура чистоты и защита красоты

Почему одни люди, увидев красоту, стараются сохранить ее, а другие, испытывают непреодолимое желание оставить после себя след? Сломать ветку, сорвать цветок, написать на стене, бросить мусор прямо там, где только что восхищались чистотой, красотой, новым, технологичным ...

На первый взгляд кажется, что это обычное бескультурье. Но если посмотреть глубже, все гораздо сложнее. Социологи и психологи давно изучают это явление. И, как ни странно, очень часто разрушение красоты рождается... именно из-за сильных эмоций и восторга.

Французский социолог Пьер Бурдьё называл это недостатком культурного капитала. Человек, который никогда не жил в пространстве красоты, не привык к музеям, театрам, ухоженным паркам и уважению к общественному пространству, испытывает настоящий эстетический шок.

Красота начинает диктовать свои негласные правила: здесь не кричат, не мусорят, не ломают, здесь принято уважать чужой труд. Но если внутренней культуры для этого еще не сформировалось, психика воспринимает такую среду как чужую. Возникает внутреннее напряжение. И тогда появляется желание бессознательно «сделать всё как привычно», опустить окружающее пространство до собственного уровня. Именно поэтому иногда восторг неожиданно превращается в разрушение.

Психологи называют подобное состояние аффективной деструктивной реакцией. Эмоции настолько сильны, что человек не умеет выразить их словами или бережным отношением.

Получается примитивная логика:

«Не могу стать частью этой красоты, значит, оставлю на ней свой след».

И этот след чаще всего оказывается разрушительным.

Я часто вспоминаю два совершенно разных примера.

У нас на центральной улице, или в паре «Молодежи» после отдыха некоторых компаний остаются настоящие горы шелухи от семечек. Люди могут сидеть рядом с урной, но продолжают бросать мусор себе под ноги, словно общественное пространство никому не принадлежит.

А потом, например, приезжаешь в Мерены. Чистые улицы. Аккуратные газоны. Ухоженные общественные пространства. И никто не считает зазорным донести бумажку или бутылку до урны.

Разница ведь не в количестве дворников.

Разница в отношении людей к месту, где они живут.

Раньше в музеях и парках считалось достаточным поставить глухой забор и нанять строгую смотрительницу. Сегодня урбанисты и кураторы пространств используют метод, сформулированный в 1982 году социологами Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом, который назвали «Теорией разбитых окон».

В оригинале она гласит: если в здании разбито одно окно и его не заменяют, то вскоре в этом здании не останется ни одного целого окна. Безнаказанность и видимый беспорядок провоцируют людей нарушать правила, стирая внутренние социальные тормоза.

Но в борьбе с «культурным» вандализмом эту теорию развернули на 180 градусов, и вот как это работает на практике:

1. Нулевая терпимость к первому пятну. Если на роскошном бархатном кресле в театре появится маленькая чернильная помарка или зацепка, и её оставят, для маргинализированного сознания это станет зеленым светом: «Здесь уже не идеально, значит, можно портить дальше». Именно поэтому современные музеи и парки устраняют любые следы порчи мгновенно, в течение нескольких часов. Пространство должно оставаться безупречным, чтобы у вандала не возникло ощущения, что «здесь так можно».

2. Диктат идеального контекста. Человек, склонный к деструкции, бессознательно ищет повод для агрессии. Когда он попадает в пространство абсолютной, стерильной чистоты и порядка, социальное давление среды оказывается сильнее его деструктивного импульса. Внутренний «хаос» человека пасует перед идеальным «космосом» вокруг. Чтобы бросить окурок в урну или пнуть статую, ему нужно совершить колоссальное внутреннее усилие и пойти против монолитного порядка.

3 Принцип соучастия (Партисипация). Чтобы окончательно закрепить действие теории, урбанисты привлекают людей к сотворчеству. Человек никогда не ломает то, в создание чего он вложил свой личный труд. В современных парках местных жителей зовут высаживать те самые клумбы, а в музеях, участвовать в инсталляциях. Когда «чужое и барское» становится «моим и общим», вандализм исчезает.

Культура и красота - это мощный триггер, который может как возвысить, так и обнажить самые темные, хаотичные углы человеческой психики. Вандализм от восторга это не просто хулиганство, это крик незрелого разума, который не справился с масштабом чужого гения, но который среда способна аккуратно дисциплинировать.

Жанна Пашалы, г. Чадыр-Лунга.